Туризм

Галина Иванкина: Экспресс, отель и мода

Галина Иванкина: Экспресс, отель и мода
«Менявезётночнойэкспрессвстарыйотель.
Ипустьменяниктонеждётудверей,
Везименя, ночнойэкспресс,
Везименяскорей»
Изрепертуарагруппы«Браво».
Обозревательницы гламурной прессы, а также их читатели, убеждены, что моду создают модельеры и заказчики. Это примерно как в том анекдоте про двоечника: «Ветердует, потомучтоветвикачаются». Если бы глянцевый «пипл» и странные люди, упорно именующие себя историками моды, учили историю с географией, они бы тоже знали: мода меняется из-за самих условий бытия и локомотивом является экономика. А не Коко Шанель, которой вдруг захотелось носить свободные брючки и все дамы вслед за ней их надели. Сегодня мы поговорим и о локомотивах, и о Шанель, и о брюках. О путешествиях и легендарных отелях мира, воспетых в стихах и путевых заметках. «Векдевятнадцатый, железный, / Воистинужестокийвек!» - обречённо воскликнул Александр Блок, а Лев Толстой — безжалостно бросил на шпалы свою лирическую героиню. Развитиежелезнодорожногосообщенияиобщественноготранспортаоднаизважнейшихвехисториичеловечества, поэтому ничего нет удивительного в том, что возможностьпутешествовать, переезжатьсместанаместаповлияланамоду. Мобильный человек иначе движется и — по-другому одевается, нежели «домосед».
Возникают специфические фасоны дорожного платья и sac de voyage, саквояж — сумка для поездок. Согласно легенде первый женский костюм, состоящий их жакета и юбки, придумал портной Джон Редферн для свадебного тура принцессы Александры. Он просто взмахнул ножницами и разделил традиционное женское платье на юбку и корсаж. Созданная Редферном женская «двойка» пошла в массы. Идею подсказала сама жизнь — путешествие требует простоты и комфорта. Гениальные модельеры не сочиняют — они схватывают всё то, что носится в воздухе. Вот перед мной американский каталог ‘The ladies standard magazine’ за 1894 год - даны описания женских нарядов, предназначенных for the journey: пальто цвета оливы, чёрное с отделкой блё-руа и - водоотталкивающий макинтош серого цвета на подкладке из серого же тафтяного шёлка. Историческисовпалитрипроцесса: бумдорожногостроительства, окончательноепревращениемодыизкапризабогатогоменьшинствавиндустриюи, наконец, появлениебольшогочислаотелейнавсевкусыикошельки.
Все эти явления объединила выставка «Путешествия как искусство» МBЦ «Музей моды» в Гостином дворе. Устроители сообщают: «ОсновуэкспозициисоставляютвещиизличнойколлекцииПавлаМанылова: предметыобстановки, одеждаиаксессуары, специальноподобранныеиизготовленныеназаказ». Первое, на что хочется обратить внимание — дизайн помещения. Изумительная игра с пространством — зеркала, ширмы, бутафорские ступени. На малой по объёму площади сконцентрированы вещи, штуки, смыслы, эпохи. И — ощущения. Современные выставки напрочь лишены академической сухости и сопутствующего ей школярского пафоса — это скорее арт-проекты, чем унылая констатация. Экспозиция не поучает, но — дарит впечатление. Ты не первоклашка-дурачок, но гость. Цель — погружение. «ВодномприятномуголкеФранцузскойРивьеры, наполпутиотМарселякитальянскойгранице, красуетсябольшойрозовыйотель», - писал Френсис Скотт Фицджеральд «Ночь нежна», однако, наш путь — на восток, а в Италию с Францией мы ещё вернёмся.
Первый зал обращён к сингапурскому отелю «Раффлз», построенному в конце XIX столетия. Колониальный шик — сплетение европейской респектабельности и восточной неги. Манекены в полувоенной одежде белых колонизаторов — песочный оттенок и пробковый шлем. (О, да, какое счастье, что мы в России — не так давно Меланию Трамп гневно осудили за то, что мадам надела такой шлем!). Для нас это - детское воспоминание о книжках Редьярда Киплинга. Он часто бывал в «Раффлзе», как и его соотечественник Сомерсет Моэм. Поговаривают, что Александр Вертинский здесь впервые исполнил свою песню «В бананово-лимонном Сингапуре». Так или иначе, русский Пьеро отлично уловил пряный, избыточный колониальный стиль:  «Вбананово-лимонномСингапуре, вбури, / Запястьямиикольцамизвеня, / Магнолиятропическойлазури, / Вылюбитеменя». Фон — складная ширма с пальмами и южным светом.
Раздел «Сицилия»  связан с деятельностью бандитов, игроков, бутлегеров и прочих ребят в апельсинных лаковых штиблетах. Речь идёт не только о сицилийских мафиози, но о всех тех, кто хватал «лёгкие» деньги в межвоенные времена. Угар и фокстрот. На витрине — фишки из казино, лорнет и доллары, а ещё — сигара и бутыль Hennessy. Манекен в полосатом костюме и белом кашне. Усики, шляпа, тросточка. Не то Джей Гетсби, не то — исполненная мечта Остапа Бендера. Или — подонок Рэтчетт, убитый в Восточном экспрессе?
Но вот совсем иная плоскость — путешествия Эрнеста Хэмингуэя, старика Хэма, как называли его наши родители-шестидесятники. Фрагмент экспозиции посвящён любимому городу Хэмингуэя — Венеции. «Игородказалсяемутакимжепрекраснымиволновалничутьнеменьше, чемтогда, когдаемубыловосемнадцатьионувиделеговпервые, ничеговнемнепонялитолькопочувствовал, какэтокрасиво», - это последняя встреча старого полковника Ричарда Кантуэлла с грёзами юности. «За рекой, в тени деревьев» - пронзительная печаль и — осознание финала.
Бородатые манекены в строгих костюмах — все оттенки серого. Надобно отметить, что Павел Манылов не удовольствовался обычными портновскими муляжами — каждый персонаж являет собой, если не копию прототипа, то — особый тип внешности. «Этобыложеланьестранствовать, вотивсе, ноононалетелонанегокакприступлихорадки, обернулосьтуманящейразумстрастью», - это уже Томас Манн и «Смерть в Венеции», болезненно-эстетское произведение о том самом городе. «ЭтобылаВенеция, льстиваяиподозрительнаякрасавица, нетосказка, нетокапкандлячужеземцев; вгнилостномвоздухееёнекогдаразнузданноибуйнорасцвелоискусство, исвоихмузыкантовонаодариланежащими, коварноубаюкивающимизвуками».
Экспозиция предназначена для грамотного посетителя — только он вскроет все культурные коды. Туповато «посмотреть на тряпочки» не удастся: мысль, идея тут же ускользает. «Город, какголоснаяды, / Впризрачно-светломбылом, / Кружевузорнейаркады, / Водызастылистеклом», - писал о Венеции Николай Гумилёв, а мы перемещаемся во Флоренцию, в отель «Четыре сезона», расположенный недалеко от галереи Уфицци. Зал «Флоренция» посвящён ещё и роману Сомерсета Моэма «Вилла на холме», где «...стоялироскошныеканделябрыивнушительнаямебельэпохиВозрождения». История утончённой англичанки в декорациях фашисткой Италии. Зал «Флоренция», пожалуй, наиболее яркий — искусственная зелень, гипсовая голова микеланджелова Давида, громадное фото флорентийской панорамы и — дамы-кавалеры в нарядах Art Deco. В аннотации говорится, что женские костюмы — аутентично-итальянские 1930-х годов, а мужские — пошиты специально для ретро-показов. Легкомысленный мирок и ему нет дела до фашисткой диктатуры. Сюжет Моэма в помощь: «Мэринаделавечернееплатьеикое-какиеукрашения, азатемустроиланаголоведовольнозабавноговидамаленькуюшляпку, которая, однако, былаоченьмодной».
Разговор о гостиницах оказался бы неполон без упоминания о «Ритце» - самом роскошном из отелей. Отсылка к истории Сезара Ритца, который в 1886 году купил на Вандомской площади особняк, некогда принадлежавший семейству де Грамон. Шик и великолепие — это ещё не всё; тут действует извечный дресс-код. Повествование автора — о мужских визитках (или по-английски – ‘morning coat’). Эта вещь была предназначена, как вы понимаете, для нанесения визитов и представляла собой однобортный сюртук с закруглёнными, расходящимися спереди полами.
Павел Манылов акцентируется на мадридском «Ритце», тогда как в парижском — том самом, на Place Vendôme долгое время жила Коко Шанель. Легенда моды и стиля, в молодости - ниспровергательница устоев, а в зрелые лета — догматик и консерватор, она так и говорила: «Ритцмойдом». Выставка расскажет о двух моментах жизни Шанель: её головокружительном романе с Артуром Кэйпелом в 1910-х годах и о послевоенной коллекции 1950-х. Время разбрасывать и — время собирать. Молодая Коко в морских брючках и — зрелая Великая Мадемуазель в твидовом чёрно-белом облачении. А на витрине — сюрреалистическая, в духе Сальвадора Дали  — композиция: голова и руки манекена, украшенные в стилистике 1930-х годов.
И — сразу несколько рассказов о России. Первая остановка - «Метрополь». Гастроли прославленной балерины Клео де Мерод — красавицы, богини, затейницы. Молва приписывала ей коронованных любовников, а злопыхатели болтали, что её танец — посредствен, а хороша лишь античная головка, да и то в полупрофиль. На открытках и афишах. Манекен в балетной пачке — фантастическое сходство с той Клео. Узнаваемая причёска - волосы расчёсаны на прямой пробор, легкими волнами опущены на щёки и низко на затылке уложены в пучок. Ходили слухи, что де Мерод избрала такой фасон причёски, чтобы скрыть  явное уродство – отсутствие мочки на левом ухе (ушлые репортёры спрашивали: правда ли, что мочка была отстрелена ревнивым поклонником?).«Тёмныеволосыспускалисьнаушиибылиуложенывприческу, вошедшуювмодублагодарямадемуазельКлеодеМерод», - так описывал одну из своих героинь Сомерсет Моэм в романе «Бремя страстей человеческих».
Иная стихия - Айседора Дункан и Сергей Есенин. Тема - «Астория». Перед нами — стол с разложенными листами бумаги — для будущих стихов. Телефонный аппарат. И — русский самовар. Белокурый манекен в наспех и криво надетой шляпе — фигура крестьянского поэта. Кажется, что вот-вот он примется писать: «КораблиплывутвКонстантинополь. / ПоездауходятнаМоскву. / Отлюдскогошумали, отскопаль / Каждыйденьячувствуютоску». А вот — радостная фестивальная мишура-шумиха. Отель «Националь» и люди-манекены, одетые по моде 1950-х. Юная девушка в приталенном цветастом платье, с начёсом, который позднее назовут «бабетта». На витринах — открытки, альбомы, пригласительные билеты, бижутерия, посуда и всё то, что напоминает нам о разгаре Оттепели. Мысль: это было так давно, что превратилось в легенду, сказку, миф. Послевкусие — мотив группы «Браво» с её ретро-ностальгией по никогда не существовавшим прелестям: «Старыйотель, дверисвоиоткрой, / Старыйотель, вполночьменяукрой».
 
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!
Нажмите "Подписаться на канал", чтобы читать "Завтра" в ленте "Яндекса"

Похожие публикации

Диарея туристов: Онищенко объяснил, почему в Турции гибнут россияне

Диарея туристов: Онищенко объяснил, почему в Турции гибнут россияне

Яна Никова 15 Сентября 2019 / 01:24 Автор фото: Pixabay. [...]

  • 15/09/2019
  • В Сирии заработает первая западная гостиничная сеть

    В Сирии заработает первая западная гостиничная сеть

    Французская гостиничная сеть Louvre Hotels Group откроет два отеля в Дамаске. [...]

  • 15/09/2019
  • Завтрак

    Завтрак "нахаляву" и большие скидки - ТОП-6 хитростей, как отдохнуть в отелях дешево

    Заплатить за проживание можно намного меньше, а услуги получить "задарма" Тематическое изоб [...]

  • 14/09/2019